Неофициальный сайт Анастасии Приходько

Там окружала их атмосфера какой-то фантастической жизни.

Вокруг были столики, густо обсыпанные головами, отовсюду неслись имена. имена. имена. Ибсен, Метерлинк, Рембо, Достоевский, Толстой, дАннунцио. А там, в глубине, Пшибышевский, только ему свойственной игре, исполнял Шопена. Выспрянский, как всегда, важный и спокойный, рисовал портрет Дагни.

За столиком, к которому подсели Стефаник и Соломия, были Труш и кто-то из его товарищей. Последняя новость! Павликовский поставил пьесу Запольской! И что же! Она идет с большим успехом. От соседнего столика отозвались: Это, проше пана, называется успехом! Мало того что Павликовский тянет на сцену пролетариат, так еще и этот. И все же пусть пан оставит в покое тех людей,— оборвал его визави.

Труш поймал заинтересованный взгляд Соломин. Все эти замечания уже были высказаны на страницах газеты Голос народу. А что директор? — спросила Соломия. Она искренне уважала Тадеуша Павликовского. Директор, как всегда, в своей спокойной манере отражает все нападения, но автор. Да,— донеслось опять от соседнего стола,— авторша — пани слишком нервная. И с большим чувством юмора,— добавил Труш.— В ложе, принадлежащей газете, она разложила на креслах собачьи намордники.

Столики взорвались смехом. — А что директор? — захлебываясь, снова переспросила Соломия. Поднялся такой шум, что директор вынужден был пойти на крайность.— Труш сделал паузу, и все вокруг перестали смеяться.— Он отобрал у газеты пропуск в театр.

©2009 Неофициальный сайт Анастасия Приходько